Бабочка (посв. Сергею Корычеву) vol.1
История эта, как и положено хорошим историям, начинается с затакта. Июльским летом девяносто черти-какого раннего года мы закончили поход по Бугу. Почти закончили. Валялись в районе села Курипчино на естественном травяном пляже, пили первомайское пиво, задумчиво курили в голубое небо. Было удивительно хорошо. Но моя скотская натура никогда не доверяет ощущениям организма и я переспросил лучшего корефана:
- А что, брат, кайфово?
Корефан мой был меня постарше и умудренннее. Поэтому он взял небольшую паузу, затянулся и сказал:
- Кайф, конечно, но не полный.
- А что было бы сейчас полным кайфом?
- А вот чтобы сейчас на этот пляж подъехал джип с красивыми девчонками. Чтобы они вышли и сказали – блин, как же мы по вас соскучились. Ну и, значит, туда.
- Дааа…
Джип, конечно, не приехал, мы повялились около реки, собрали бэбихи и потопали назад, в цивилизацию.
И забыли. А кто-то вверху не забыл.

Лет так эдак через пять мы почему-то решили попеть песен. Делали мы это и раньше, в составах разных громокипящих рок-формаций, а тут нам захотелось тепла, света и проникновенной лирики. И решили мы стать бард-ансамблем. Название выбрали соответствующее – группа “Хронометр”. Это был лучший из коллективов в моей молодой жизни. Во-первых, все члены группы умели играть на музыкальных инструментах. Такого даже в “Аквариуме” не было. Во-вторых, все члены бэнда самозабвенно любили выпить, причем выпить друг с другом. О, эти короткие, но гулкие, как выстрел в тайге, репетиции! Прогнали программу пару раз, а в холодильнике уже остывает водочка, а шашлык с соседнего рынка уже самодвижется в нашу сторону, а на пучках зелени блестят крупные капли проточной неродниковой воды. В-третьих, у коллектива была прекрасная материальная база, включавшая в себя комплект шуровской аппаратуры (новый), микроавтобус Мерседес (старый, но хороший) и гениального водителя Юру Платона. Короче, Грэйтфул Дэд мог бы отдыхать. Мы были готовы взорвать мозг аудитории. Тогда мы еще не знали, что аудитории никакой нет. Да и если бы знали – это нас мало интересовало.
За год до этого мы дали импровизационный концерт на пляже в Чапаевке (Черкасская область). Эти события описаны в рассказе “Cтрах и ненависть в Черкассах”. И местные барды нас приметили и пригласили на свой фестиваль «Cеребрянные струны”. Я думаю, до сих пор они вспоминают это всуе и в высуе.
Как люди едут на фестиваль авторской песни? Они пакуют рюкзак, гитару, берут каремат и предварительно не моются три дня. Потом собираются вместе и палят костер, чтобы не так пахло. И поют. Канон.
Каково же было удивление тусовки, когда на территорию базы, где проводилось буйство красок, въехал белый Мерседес с обязательной синей полосой, из которого в разной степени подпития стали выгружаться рок-н-рольные товарищи в хайрах, джинсе, и Чорных Майках(тм) с Калче Битом и Сепультурой на форзаце. Мало того, вся эта рембригада спешно выгрузила:
- пульт, колонки и девять микрофонных стоек невиданного доселе металлического блеска.
- два ящика водки(много)
- два ящика пива(мало)
- человека в сиреневом костюме в полной невменяемости
- красный кожаный чемодан(!) сиреневого человека.
Чемодан добил бардов, они молча выдали нам талоны на питание в столовой, покосились на штучный Ибанес в жестком кофре, скептически сказали “Да уж”, и, находясь в полном ступоре от нашей нереальной красоты и общительности ( мы дважды пообедали на дистанции в сто семьдесят километров), выделили нам ключи от домика.
Домик был замечательный. Двухэтажный, с огромным холлом на первом, двумя лестницами к спальням. Пахло хвоей и свежей доской. Видно, барды тут еще не жили.
День заезда на такие фестивали прекрасен. Знакомые общаются незнакомые знакомятся, идут прослушивания, на сцене нудный голос повторяет «Раз, раз, раз”. Умножьте это на сосновый лес, центрально-украинский июнь, и Днепр в двух шагах – и получите идиллию.
Но мы умножали на другое. Скоренько отпрослушавшись у покойного Давлета Келова, мы сели пить. Описывать, наверное, не надо. Шесть пьющих и один за рулем. Ящик мы приговорили. Большинство бойцов легли спать и смотреть сны про холодное, я еще походил по лагерю с целью найти популярного винницкого барда Виктора Байрака и дать ему по голове. Ну и как бы не совсем удачно, потому что Байрака я нашел, но вместо по голове отдал ему пятьдесят баксов долга.
Короче, утро у всех нас началось в обед. Вставали тяжко. Люто вставали. Литр с пивом плюс два обеда по дороге давили на нас, как американский госдепартамент на президента Ющенко. Общим решением трудового коллектива было решено до вечернего конкурсного концерта ничего круче пива не пить, а в целях самопознания, флагелляции и епитимии пойти в лагерную столовую и принять каши.
И вот наконец-то наша история начинается. Певцы и шельмы бредут по асфальтовой дорожке к неказистому зданию кормяжечной. Их глаза мутны, а хайры, как и положено, спутаны. Ручэньки терпнуть, злипаются вичэньки. И тут какой-то автолюбитель еще и сигналит в спину. Приехал. Отдохнуть.
- Мальчики, а тут, правда, какой-то фестиваль интересный будет?
Я не знаю, в какие там трубы играли евреи под стенами Иерихона. Но вот эта реплика в спину разрушила нас до основания, стерла с лица ландшафта и тут же собрала в огромный либидокулак. Мы медленно развернулись...
Я не знаю, как выглядит классическая кондитерская доктора Фрейда. Не люблю сладкого. Но зрелище, открывшиеся нашим вдруг обретшим блеск глазам, было бесконечным и фееричным.
В Опеле-Фронтире цвета гнилой вишни улыбались нам девушки. Пять. Красивые, как песни группы Слэйд, и свежие, словно ветерок в хвое. Все пять. Одинаково свежие и разнообразно красивые. Это было Чудо и мы возблагодарили Бога. Потому что видеть такое чертовски приятно. Но и далее просмотра варежку раззевать не стоит. Бог не кутила в коммерческом ресторане. На чай много не даст.
Но это мы так думали. Бог и наши новые знакомые думали по-другому. Дружеские кулаки в спину моих онемевших друзей подтолкнули меня к общению.
- Да, тут фестиваль песенный( слово “барды” я бессознательно решил не употреблять)
- А Вы артисты?
- Да, у нас группа. Мы вечером поем.
- Ой! А можно мы вечером приедем вас послушать?
В каждом хорошем деле главное - мужская выдержка. Да, я слышал короткий стон черноглазого красавца Сашки, причмокивание Анатолия Антоненко, заслуженного деятеля искусств. Спину мне сжигали лучи поддержки из глаз Вадима Жоржевича и Руслана. И я решился.
- Можно!
Как Цезарь через Рубикон. Как Гагарин в космос.
- Можно!
Еще бы было нельзя.
И они уехали.
А мы остались.
- Так, пацаны. Коллективные галлюцинации от косарской водки регистрируются в первый раз. Нам надо к доктору. Или водки.
Вадим Жоржевич был, как всегда, мудр.
- Может, и галлюцинация. Только вот что. Водки не пьем, приводим себя в порядок, мы с Платоном на рынок за мясом и зеленью, стол поставим в холле, Толик откроет вечер.
За это мы его всегда уважали.
- Думаешь, будут?
- Думаю, нет. Но лучше быть готовым и не дождаться, чем бегать в портках, отмывая стаканы от вчерашнего томатного сока.
И мы да. Отмыли, мясо, зелень, стол, концертные костюмы (такие же, как неконцертные, но чистые), душ, Днепр, душ, живанши и фаберже (не яйца, а такая мужская парфюмерия аглицкая). Нарядились и ждем. Концерта, понятное дело.
Их не было. Не приехали. Блин. Наш администратор (от слова “ад”) Руслан оббежал гору – среди зрителей наших утренних фей не было. Ну и ладно. Мы вышли. В четыре гитары и пять голосов. Спеть песню мужественных брошенных мужчин. Покинутых, но гордых.
Хотите верьте, хотите нет. Мы заметили их в тот момент, когда Сашка первый раз ударил по струнам своего Ибанеса.
Я не пел так никогда. Нет, бывало, что я пел не менее проникновенно, так сказать. Но так, под вечерним открытым небом, для внушительной толпы (это не Грушинка, конечно, но человек семьсот, как минимум, нас слушали), а на самом деле – только туда. Ну и пацаны. Не подвели. В этот вечер мы были похожи на полубогов ревущих шестидесятых. И не то, чтобы нас слишком интересовало нотво, но мейклав – это да.
Публику разорвали на части, склеили и разорвали снова. Заканчивали корычевской Бабочкой, в сумерках, народ зажигалки достал. Ну чистый Виктор Цой в Мухосранске. Адская ярость, гармония и единение.
Мы бегом сбежали со сцены и ринулись через карематствующих зрителей наверх.
- Класс, мальчики. Никогда такого не слышали, правда. Супер.
- Да это что, - хорохорились мы, - много же петь не дают. Услышали бы вы всю нашу программу.
- Так в чем дело, - сказала явная лидерша женколлектива Вика, - мы и приехали к вам на всю ночь. Мяса привезли, зелени.
От нее упоительно пахло живанши. Но, естественно, из женской линейки ароматов.

(продолжение следует)